1797

ПРЕВЬЮ
версия для печати
Гайдн, Квартет ор 76№2, 1797 год от Рождества Христова

14 января австрийцы под предводительством генерала Альвинци

атакуют французскую армию Наполеона Бонапарта
при итальянском городе Риволи.

Бонапарт вроде бы в испуге командует к отступлению, но вскоре оказывается, что это – гениальный стратегический ход. Французы переходят в контратаку и наголову разбивают противника. Что ни говори, а война – это конечно, красиво. Когда про нее читаешь, или смотришь фильм. На коленях ведро поп-корна, под боком, уронив голову на плечо, храпит любимая жена. Там взрываются снаряды, рвутся на части людские тела. Страшно, грустно, но подумаешь о доме, о холодильнике, где остывает баночка пива, и как-то отпускает. Тем более если впереди выходной. Или – целых четыре. Император Павел Первый,

короновавшись в 1797 и разговевшись после Великого поста, подписал манифест ограничивающий барщину тремя днями в неделю.

Оставшиеся три дня (в воскресенье и так все служили богу) крестьянин мог заниматься чем угодно, и даже служить барину, но добровольно, принуждение его к этому отныне каралось законом. Ограничить бы каким-нибудь манифестом власть девичьей красоты!

И пускай в жизни, в своей маленькой жизни (Лопухина умерла от чахотки двадцати четырех лет отроду) Мариванна была другой. Может статься, но не имеет значения. На картине Боровиковского, написанной в 1797, она – верх очарования. Не идеал, нет. В том то и дело, что окруженная условностями, декорациями, она живая. Она уже не часть их, она больше их, важнее. Она не рассказывает о себе, она дозволяет тебе заглянуть внутрь, прикоснуться ее души, чего-то сокровенного, ее тайны, ее одиночества. И поглощенный процессом, в конце концов, ты с удивлением и восторгом обнаруживаешь, что вглядывался-то на самом деле, в себя. И теряешь дар речи. А историк культуры обретает: вот, мол, зачатки романтизма. Вот, мол, и Франц Шуберт тут как тут.

1797 – год его рождения. Романтизм, конечно, романтизмом, но Шуберт – это нечто несоизмеримо большее. За неполные 32 года жизни им написано 9 симфоний, 8 увертюр, 16 струнных квартетов, 2 оперы, 23 фортепианные сонаты, 7 месс. Написано, как принято говорить, в стол. Только некоторые из более 600 песен исполнялись при его жизни и стали популярны, до всего остального человечеству надо было еще дорасти. И если, слава богу, спустя полвека его творения удостоились соответствующего признания, то личность его до сих пор недостижима и непостижима. Работа – это какое-нибудь действие, предполагающее какое-нибудь вознаграждение. Все прочее – хобби. Склеиваешь ли самолетики, или, как узник Освенцима, перетаскиваешь с места на место пудовые валуны. Зарплата – сама жизнь, хотя бы еще одно ее мгновение, или, в случае с Францем, - вечность. На могильном памятнике Шуберту выгравирована надпись: «Музыка похоронила здесь драгоценное достояние, но ещё более прекрасные надежды».

Позволив себе не согласиться с этим, нас может занести в пространные и беспочвенные философические дебри, и мы можем забыть, с чего все началось. А это смерти, как принято говорить, подобно. 1797 год от рождества Христова. Й.Гайдн, струнный квартет ор.76№2.



Оставить комментарий и посмотреть, что другие сказали...
уже высказалось ( 0 )
К списку Назад